Психоаналитическая консультация "ПУТЬ" (Москва)

Мы легко можем обнаружить проявления действия этих процессов, когда ведем себя вопреки своим сознательным намерениям, иррационально: оговариваемся, описываемся, совершаем ошибочные действия, когда видим сновидения или испытываем невротические симптомы. То есть, сами процессы, происходящие в нашем бессознательном, мы наблюдать не можем, но обнаруживаем их воздействие на нас косвенным образом, подобно электрическому току, который также увидеть невозможно, но он был открыт по наблюдаемым воздействиям.

Отсюда неприятный для человечества вывод - наше сознательное "Я" не является хозяином в собственном доме. Нами управляют силы неподвластные нашему разуму. В тоже время именно бессознательное наполняет нашу сознательную жизнь энергией. А самые тонкие и возвышенные душевные движения черпают свою энергию из бессознательных инстинктов,укорененных в теле.

Отношения между сознанием и бессознательным можно сравнить с отношениями всадника и лошади, где всадник - это наше сознательное "Я" (Эго), а лошадь - это наше бессознательное (Оно). Если наездник жестоко обращается с лошадью, либо, если он слаб, и не может справиться с норовистой лошадью, то она может сбросить всадника, растоптать, либо понести и причинить вред окружающим. То есть, между сознанием и бессознательным нарушены отношения. Либо наше сознание слишком жестко ( а за этим может стоять недоверие и страх) относится к бессознательному, а значит и к своим телесным потребностям, либо, напротив, сознание не управляет инстинктами. Как говорил Л.Н. Толстой: "Человек хочет быть зверем или ангелом, но не может быть ни тем, ни другим..."

Открытие Зигмунда Фрейда, посвятившего свою жизнь исследованию бессознательных процессов, в том, что он нашел метод, с помощью которого можно понимать бессознательное, а значит и управлять им. Фрейд назвал этот метод техникой свободных ассоциаций,а также он называл это "лечением разговором" или "лечением правдой"

"Лечение разговором", поскольку аналитик предлагает пациенту говорить вслух все мысли, что ему приходят в голову, то есть - говорить.

Пришел он к этому методу постепенно, поначалу используя гипноз для лечения неврозов. Он обнаружил, что невротические симптомы, вызывающие страдания, являются следствием неосознаваемых фантазий и установок пациентов (берущих начало в раннем детстве), и действуют они подобно внушениям гипнотизера.

Вводя пациентов в состояние легкого гипнотического транса, он мог услышать от них те воспоминания и представления (не воспринимаемые сознательно и вытесняемые в подсознание, в силу их неприемлемости для бодрствующего «Я»), что явились причинами возникновения симптома. После таких бесед под гипнозом, невротические симптомы исчезали. Довольно быстро Фрейд разочаровался в гипнозе, как в методе излечения, поскольку обнаружил, что вместо исчезнувших симптомов появляются другие. Кроме того, далеко не все пациенты гипнабельны.

Гипноз давал возможность обойти цензуру или вытеснение, недопускающую все неприемлемые, с точки зрения "Я", мысли к осознанию. И сама эта цензура также не осознавалась пациентами, что приводило к тому, что, через некоторое время после сеанса гипноза, пациент, освободившись от одного симптома, начинал страдать от другого.

Фрейд искал другие возможности подобраться к бессознательным причинам страданий пациентов. И нашел их в:

- Технике свободных ассоциаций: он стал предлагать пациентам возможность высказывать вслух все мысли, приходящие в голову. Конечно, это делать не так просто и именно потому, что мешает это делать цензура. Однако, в отличие от гипнотических техник, теперь он мог видеть и слышать как проявляется работа цензуры или защиты от осознания - это в психоанализе называют сопротивлением, и мог обратить на сопротивление внимание пациента, что затем, с помощью интерпретации, приводило пациента к осознанию причин сопротивления.

- Анализе сновидений. Фрейд называл сновидения "королевской дорогой в бессознательное", поскольку действие защит во сне намного слабее.

- Анализе оговорок и ошибочных действий, которые являются следствием сбоев в работе защит.

Так, шаг за шагом, обнаруживая и снимая сопротивление, анализируя сновидения и ошибочные действия, аналитик и пациент все глубже продвигаются в осознании бессознательного, что и приводит в конечном счете к возрастанию способности пациента лучше понимать свои неосознаваемые мотивы, а значит и лучше понимать что с ним происходит и что с этим можно делать.

Кроме того, Фрейд отказался от активной роли лечащего врача, которую он занимал, используя гипноз. Он воспользовался советом одной из своих первых пациенток - меньше говорить и больше слушать, и занял позицию держащегося в тени спутника в путешествии пациента к самопознанию.

Как помогает психоаналитическая психотерапия?

-Если психотерапия, это просто беседа, то чем же она отличается от разговора с другом или подругой?

Да, психотерапия это беседа, которая предполагает доверие к тому, кто вас слушает, то есть к психотерапевту. Иначе беседовать о том, что вас действительно волнует, из-за чего вы переживаете, просто не получится. Конечно, можно об этом поговорить и с другом (подругой), но в этом случае возникает множество всяких «но», мешающих быть откровеннее:

- Не хотелось бы загружать друга (подругу) своими переживаниями и заставлять его переживать за вас, отягощать его, когда у него и своих проблем хватает.

- Друг (подруга) может вас не понять и отмахнуться от ваших проблем, дав какой-нибудь подходящий для него совет. А, как известно, что годится одному, для другого может оказаться абсолютно неприемлемым.

- Вы можете опасаться разглашения абсолютно интимной информации касающейся вас, показать ему свои слабости, особенно, если ваш друг (подруга) связан с теми людьми в связи с которыми вы переживаете.

Такие, и подобные им аргументы могут останавливать вас перед тем, чтобы откровенничать с друзьями.

В тоже время, хорошо известен такой феномен, как разговор со случайным попутчиком. Ему-то, обнаружив, что он готов вас слушать, мы иногда можем рассказать намного больше, чем кому-либо из друзей или близких. И, даже сама по себе возможность «излить душу» с внимательным, не перебивающим вас слушателем, уже приносит облегчение. И, может быть, главное в этом феномене то, что человек, которому вы доверяетесь, никак не связан с вами, кроме временного пребывания рядом с вами. Вы знаете, что то что вы ему рассказали, останется между вами, вы его больше никогда не увидите.

Именно поэтому основными принципами работы профессионального психолога-консультанта и психотерапевта являются конфиденциальность (анонимность) и - нейтральность (он не должен давать вам советов и не может быть хоть как-то вовлечен в отношения с людьми, о которых вы ему рассказываете).

Нейтральность – это не значит незаинтересованность, поскольку предполагает сопереживание рассказывающему. Психотерапевт, сопереживая рассказчику, старается помочь выражать словами то, что переживает рассказчик, но не может высказать. Ведь недоверие, которое затрудняет общение, существует не только в отношениях с другим человеком, но также и в отношениях с самим собой – недоверие к своим чувствам (можно ли такое чувствовать!?), желаниям (можно ли такое желать!?), мыслям (можно ли об этом думать!?). И это одно из отличий обычного случайного слушателя от психотерапевта, который специально обучается навыкам слушания и понимания услышанного и проработывает свои собственные комплексы, мешающие ему принимать то, что он слышит и видит.

Сам по себе этот вопрос уже предполагает страх оказаться в зависимом от кого-либо положении и ,вероятно, поэтому феномен случайного попутчика так удачен. Мы все в профессиональной и личной жизни вступаем в отношения, предполагающие зависимость друг от друга: жена зависима от мужа, а он, в свою очередь, зависим от нее; подчиненный зависим от начальника, а начальник зависим от своих подчиненных. Мы в чем-то зависим от своих друзей, а они - от нас. Избежать зависимости невозможно, но люди опасающиеся зависимых отношений стремятся подчинять себе других, быть выше их (или быть выше тех своих желаний, которые делают его зависимым от кого либо, отказываясь от них).

За страхом оказаться в зависимости стоит недоверие к окружающим и, как правило, часто не воспринимающиеся таковыми, травматичные детские переживания, когда любой из нас, будучи ребенком, был зависим от своих родителей. Оттого как они откликались на наше существование, хотели они нас или нет, а если хотели, то кем хотели видеть, какими мы должны были быть в их глазах, какие их потребности удовлетворять (что само по себе уже абсурдно, поскольку не ребенок должен удовлетворять потребности родителя, а напротив – родитель - потребности ребенка), зависит в дальнейшем как мы сами сможем удовлетворять собственные потребности, вступая в отношения с окружающими,понимать и добиваться того, что нам нужно.

К сожалению, неудачный опыт детской зависимости, когда потребности ребенка по тем или иным причинам не воспринимались или отвергались родителями, либо, когда ребенка прямо или косвенно, осознанно или нет (обычно это маскируется «благими намерениями», но известно куда они могут завести…) взрослые использовали для удовлетворения собственных потребностей, приводит к тому, что эти дети в будущем сталкиваются со множеством проблем как в личной, так и профессиональной жизни.

Они будут невольно выбирать себе в партнеры именно таких людей, такие отношения, которые подтвердили бы их установку –«Верить никому нельзя!», «Если доверишься – обязательно обманут, предадут!» и т.д. Им легче поверить в чудо или в чудотворца, чем поверить другому человеку– например, что можно быстро и без труда стать счастливым и здоровым (поэтому, так охотно обращаются к различным магам, гадалкам и целителям). Часто такие люди будут выбирать помогающие профессии (психолог, врач, педагог, соц. работник), там, где они могут помогать и удовлетворять потребности и желания других ( это то, что им приходилось делать в детстве, что бы помочь своим родителям), но не свои собственные. Другой исход невозможности зависеть от людей – это зависимость от наркотиков, алкоголя, лекарств (лучше зависеть от химического препарата, употреблекние которого можно, как им кажется поначалу, контролировать, чем от других людей).

Отношения с другими возможны лишь в той мере, в какой он их может контролировать. Самое страшное - рискнуть довериться, оказаться во власти другого, но именно это требуется, чтобы получить психотерапевтическую помощь. Позволить себе поверить и привязаться к психотерапевту (незнакомцу), стать зависимым от него, вновь пережить, переосмыслить в этих отношениях травматичный опыт детства, расстаться с детскими страхами и обидами - это и есть та работа, которая с помощью психотерапевта проделывается в ходе терапии и позволяет постепенно больше дверяться другим, доверять себе и лучше понимать что нужно, что бы можно было не боятся получать удовольствие в отношениях с другим человеком. Тогда зависимые отношения перестают быть столь пугающими, а детский травматичный опыт зависимости уступает место взрослым зрелым отношениям, основанным на взаимном доверии и уважении к потребностям друг друга.